О памяти потомков

“Больши сея любве никтоже имать
да кто душу свою положить за други своя…”
(Надпись из святого писания, начертанная на гробнице памятника
воинам, погибшим при взятии Казани.)

И снова поговорим о памятнике воинам, погибшим при взятии Казани. Судя по всему, готовясь к празднованию городского юбилея, на сей раз про эту святыню решили не забывать и по мере сил дать “ей ремонт”. Во всяком случае, именно в таком ракурсе “осторожно” упоминается она работниками городской администрации. И то дело – монументальное сооружение архитектора Алферова пришло в ужасающее состояние. Хорошо хоть туристы этого почти не замечают: летом к обшарпанной пирамиде посреди Казанки мешает приблизиться разлившаяся река, а зимой обелиск охраняется сворами злобных бродячих псов, которых на берегах нашей запущенной речки – вонючки всегда водилось предостаточно. Однако скоро всю убогость памятника можно будет разглядеть и из окон скорых поездов – он осел, штукатурка облупилась….

Об “осторожности”, сопутствующей всем ответам на касающиеся памятника вопросы, разговор особый. “Мы должны щадить национальные чувства”, - выдал в приватной беседе один из управленцев, боящийся упоминания своего имени в газете, как и всевозможных неприятностей, которые из этого вытекут (боже, неужели места у них там настолько теплые!). Под “национальными чувствами”, вероятно, имелись в виду ежеоктябрьские горемычные посиделки у стен кремля под веселый треск сгораемых портретов царя Иоанна Четвертого. Что ж, потомки последнего в суд с иском не обратятся, а потому местные свободоборцы, безусловно, остаются безнаказанными. А жаль – выиграть процесс для правопреемников грозного Рюриковича было бы плевым делом.

Судя по всему, нелепая ссылка на эти чувства и оправдывает тот факт, что на протяжении десятилетий памятник практически не реставрировался. Дабы доводы об “унизительности” обережения памятника “захватчикам” не возобладали еще раз и не оправдали хозяйственную и культурную бездеятельность хозяев теплых мест, кое–что напомним.

Дело в том, что казанцы “первые начали”, о чем свидетельствуют разорительные походы стремящегося овладеть средним Поволжьем Улу–Мухаммеда на Нижний Новгород и Суздаль, пленение московского князя, обложение Руси данью. Этим потомок ордынских куликовских недобитков через шестьдесят лет после неприятностей, случившихся с Мамаем, сразу обеспечил себе почетное место в ряду врагов Москвы, а значит, обрек Казань на неминуемое поражение. Приструнил столицу ханства, взяв ее, уже Иван Третий, чьи портреты, однако, почему–то ныне не жгутся. А потом на протяжении тридцати лет татарские цари сами охотно резали друг друга и приближенных: за это время на троне их поменялось аж семь штук….

Но оставим “разбор полетов” профессиональным историкам, которые почему-то не спешат расставить, где надо, точки самостоятельно. Второй факт, сводящий на нет усилия по сжиганию царских изображений, свидетельствует: в 1578 году выборные от казанцев…… просили русского царя назначить кого-нибудь на казанский трон, признав и утвердив тем самым вассальную зависимость от Москвы понадежнее, чем с помощью какой-либо хартии. Василий Третий и поставил, естественно, на этот пост своего вассала – касимовца Шах Али. Вот вроде и покончено с “суверенитетом” - написано и подписано и печать поставлена.

Но в 1535 году орды Сафа-Гирея опустошают окрестности того же Нижнего Новгорода, Мурома, Костромы, сжигают Балахну. Что это, как не бунт на корабле? А любой бунт внутри единой державы необходимо подавить, что и делает Грозный со всей присущей ему…гм…, бестактностью, скажем так. Не будем греха таить, молодой монарх рубил лес, не жалея щепок, и пословица про яичницу, требующая безжалостного разбивания яиц, сообразуется с его действиями как нельзя лучше. Но и понять Ивана Васильевича где-то можно – непокорные вассалы, сами подавшиеся некогда под скипетр, доставали его крупно.

В общем наказывать казанскую операцию оккупацией по меньшей мере глупо – она сродни нынешним операциям по умиротворению Чечни. Тем более как здесь, так и там речь идет о наведении порядка в собственной вотчине. Как здесь, так и там, простой народ ко времени подхода войск уже достаточно настрадался от самоуправства местных владык. Это не значит, что тяжелая длань Москвы принесла татарам свободу, но это значит, что она навела порядок, при котором, в конечном счете, легче становиться всем. Говоря “татарам”, я имею в виду тогдашних жителей ханства, ибо сколько реально было среди них пришельцев – татар, никто теперь сказать не сможет. Примерно такая же ситуация случилась и в Сибири, с которой, правда, никаких вассальных отношений у Москвы не было. Однако коренное сибирское население портретов типичного оккупанта – Ермака, также прорядившего ордынскую рассаду, никогда не жгло, а даже поклонялось долгое время холму, под которым он якобы нашел последнее пристанище.

Но вернемся к нашему памятнику. Сам Грозный, упоминание чьего имени по оговоренной выше просьбе не вызывает бурю национальных эмоций, под ним как и честно, не похоронен. Там похоронены русские воины, коих при взятии расшалившегося города погибло более пятидесяти тысяч, почти в два раза больше, чем крепостных сидельных. В списке погибших лучшие боярские и княжеские фамилии Руси – Романов, Чернышев, Захаров, Воронов, Раевский, Радищев, Баратынский, Ермолов, Дохтуров, Анненский, десятки и сотни других, чьи потомки еще прославят страну. Но “не хоти ради была кровь пролита”, отметил коронованный воевода.

Кстати, о потомках. Как известно основная масса мужского городского населения была расселена тем же Грозным (что справедливо ставят ему в вину) за пределами родного города. Так от кого же, простите скабрезность, зависело тогдашнее быстрое увеличение числа молодых граждан, имея в виду значительный русский гарнизон, оставленный царем в крепости, и то что, по православным понятиям, остаться зах в первую очередь те, чьи отцы, братья навсегда упокоились рядом с Казанью, в братской могиле? Так чьи же, в таком случае, предки лежали под монастырем, а с 1823 года – под памятником на Казанке? И родственники ли они возникшим впоследствии новым фамилиям горожан, из коих и поныне семьдесят процентов считают себя если не русским, то русскоязычными? Может не случайно первый сбор пожертвований на памятный обелиск павшим провели сами казанцы, собрав при этом немалую для тех лет сумму – 1500 рублей серебром?..

Все это было сказано не в первый раз только для того, чтобы национальная бестолковость отдельных лиц не замутила национальные самосознания прочих, а уж и все бессознательные чиновники не получили повода для очередной проволочки с восстановлением замученного ныне памятника, который, посмотрите на гравюры начала прошлого века – в “оригинале” выглядел ох как неплохо.

Итак, ждем-с. Надо же будет показать приглашенному на грядущие празднования генерал-губернатора из того самого недоразрушенного татарами Нижнего, как у нас про славу русского оружия.