|
Прп. Гавриил Седмиезерный
 Будущий старец схиархимандрит Гавриил (в миру - Гавриил Феодорович Зырянов) родился 14 марта 1844 года в благочестивой семье крестьян Пермской губернии Ирбитского уезда Феодора и Евдокии Зыряновых. С самого детства маленький Ганя (Гавриил) был отмечен знамением Свыше: в чудесном видении огненной люстры (паникадила), испускающей свет, был мальчику голос:
- Ты - Мой!
- Чей это? - вопрошал изумленный Ганя.
- Божий!...
И было тогда Гане около 4-х лет... Десять лет спустя, по горячей молитве св.Симеону Верхотурскому, был Ганя чудесно исцелен от болезненной раны. Через несколько лет, во время исполнения обета - паломничества к мощам св.Симеона, было отроку Гавриилу явление дивного странника (удивительно похожего на явившегося во сне, и исцелившего мальчика, св.Симеона), который прорек: “Монахом будешь!.. Схимник будешь!..”
С юных лет зародилось в сердце Гани желание стать иноком, и 13 августа 1864 года поступает он послушником в Оптину пустынь. Оптинские старцы св.Амвросий, о.Илларион, о.Исаакий, о.Мелхиседек и др., среди коих Гавриил нес свои послушания, сформировали и воспитали в будущем подвижнике дух старчества и иноческого смирения, дух кротости и по-детски трепетной любви к Богу.
В Оптиной пустыни милость Божия не покидала будущего старца. Заболел Гавриил лихорадкой, истощал, казалось, не выживет, но за кротость и терпение удостоился особого внимания преподобного Амвросия, благословением которого был отправлен еле живой послушник на дальние рыбные ловли и там получил внезапно полную поправку здоровью. Там же произошел и такой удивительный случай. За то, что не дал Гавриил одному нерадивому крестьянину невод, умыслил этот крестьянин зло против оптинского послушника, и поджог сноп возле монашеской кельи, которая и должна была сгореть. Однако, Гавриил, уповая на заступничество Пресвятой Богородицы, взял Честной Ее Образ, вынес из кельи, встал лицом к полыхающему стогу и принялся горячо молиться. Внезапно налетел вихрь, перенес горящий сноп от кельи в соседнюю деревню и опустил его на дом поджигателя. Этот дом и сгорел единственный во всей деревне. Увидев это, поджигатель тут же со слезами всенародно покаялся: “Мой грех! мой грех!.. ко мне и пришел!..”
После рыбных ловлей, Гавриил нес послушание на кухне. Окончив вечером работу, выходил молодой послушник на монастырское кладбище отдохнуть и помолиться. И здесь много раз видел он старца-затворника иеросхимонаха Мелхиседека, который по ночам, скрываясь от людей, выходил для молитвы на кладбище. Старец Мелхиседек не сторонился Гавриила, сам выходя к нему и не дожидаясь вопроса, произнося такие благодатные речи, от которых растоплялся лед душевный и слезы умиления текли по щекам молодого послушника. И в конце каждой из них затворник неизменно прибавлял: “Учись петь и читать хорошо: тебе придется быть в Москве”.
Так и случилось. Через десять лет оптинского послушания Гавриил согласился на приглашение архимандрита Григория в Московский Высоко-Петровский монастырь, где через год, получил постриг с именем Тихон (в честь свт.Тихона Задонского). Но внутренняя атмосфера московских монастырей сильно разнилась с духом Оптинского старчества. Однако, о.Тихон не падал духом, его поддерживала и переписка с оптинскими старцами. Св.Амвросий Оптинский благословлял бежать куда угодно, только не жить в Москве. О.Исаакий продолжал звать о.Тихона в Оптину, чувствуя перед ним даже какую-то вину за слишком долгое непосвящение в монашество. Но о.Тихон ожидал Божественного знака, и, получив его, в июне 1882 года прибыл в Раифскую пустынь, где в тот же год был рукоположен во иеромонаха и назначен братским духовником. Однако, уже через год о.Тихон оказался - волею - Божией в Седмиозерной пустыни. Здесь, в лице наместника пустыни архимандрита Виссариона, уважаемого и благочестивого монаха, о.Тихон нашел искреннего духовного друга и наставника, и вскоре был назначен братским духовником, а затем - и благочинным. В этой пустыни, в которой будущий старец прожил 25 лет (!), и явился во всей своей полноте дар его старчества.
В одном селе Мамадышского уезда Казанской губернии, куда о.Тихон прибыл крестным ходом с чудотворной Седмиозерной иконой Божией Матери, после молебна будущий старец стал осенять народ иконой, как вдруг увидел, что все повалились наземь с криками: “Господи, помилуй! Пресвятая Богородица, спаси нас!” Оказалось, что народ неожиданно увидел сияние в виде венца, внезапно охватившее весь образ и руки о.Тихона, так, что от яркого света не было видно ни образа, ни рук. Богомольцы и седмиозерные послушники подумали, что образ уходит на небо, и, испугавшись, закричали. Позже на этом месте был построен храм. Так, Господь не оставлял угодника Своего, отмечая его чудесными явлениями и знамениями.
Но настоящее почитание пришло к старцу тогда, когда прикованный к постели тяжким и внезапным недугом, о.Тихон, был пострижен 5 октября 1892 года в схиму (с наречением прежнего имени Гавриил - в честь Архистратига Гавриила), и в борьбе с телесными скорбями снискал особую благодать Божию, получив к прежним своим дарам дар врачевания (по молитве) душевных и телесных недугов. Пять лет был прикован иеросхимонах Гавриил к постели тяжкой своей болезнью, но телесная немощь укрепляла дух. Святой старец Гавриил, еще не оправившись от болезни, стал принимать богомольцев. Посетителей становилось все больше и больше. Старец поначалу, чтобы не отвлекать сердце от Иисусовой молитвы, принимал богомольцев, стараясь не открывать глаз. Однажды, он был отвлечен от внутренней молитвы внезапно раздавшимся плачем. Оказалось, что пришедшие к старцу посетители уже давно молчали, он же - беседовал с ними, читая их мысли и отвечая на них. Это столь потрясло и испугало богомольцев, что они заплакали.
Появились у старца и совершенно особые духовные чада - студенты и преподаватели Казанской Духовной Академии из числа монашествующих., коим давно не доставало такого духоносного и опытного наставника. “Академики” не редко неделями гостили в Седмиозерной пустыни у своего “батюшки Гавриила”. В эти годы из стен Казанской Духовной Академии выходят многие будущие иерархи Русской Церкви. Большинство из них приняли в разные годы мученическую смерть. Кто-то из них уже канонизирован Русской Церковью, чья-то канонизация еще впереди.
После смерти наместника Седмиозерной пустыни о.Виссариона архиепископ Арсений, очень почитавший святого старца, предложил ему принять на себя наместничество, но преподобный Гавриил отказался по скромности и болезненности. Однако, когда несколько подряд наместников не справились со своей должностью, архиепископ Арсений настоял на своем, и в феврале 1902 года иеросхимонах Гавриил был утвержден Св.Синодом в должности наместника Седмиозерной пустыни, а вскоре - возведен в сан схиархимандрита.
К этому времени старец был известен уже далеко за пределами родной епархии. Среди высоких покровительниц, почитательниц, а позже и духовных чад старца была и великая княгиня Елисавета, почти ежегодно вместе с инокиней Варварой посещавшая пустынь.
Еще до своего наместничества, старец Гавриил, по благословению архиепископа Арсения, приступил к постройке двухэтажного храма для неусыпного поминовения усопшей братии монастыря и всех православных христиан. Божиим Промыслом нашлись на строительство храма средства, которые пожертвовали почитатели и духовные чада старца. В октябре 1900 года архиепископ Арсений совершил чин освящения нового храма в честь преподобного Евфимия Великого и свт.Тихона Задонского. С этим храмом связано очень многое в жизни схиархимандрита Гавриила. Здесь он часто говорил свои проникновенные проповеди, здесь был погребен по своей блаженной кончине... И в этом же дивном храме сподобился преподобный Гавриил чудесного видения Тайны Христовой Жертвы за грехи людей, сподобился видения сонма Ангелов, Архангелов, Херувимов и Серафимов, сонма Святых и, наконец, Самого Спасителя, приносящего Себя в Жертву Богу и Отцу Своему за грехи людские. Позже, старец в редких случаях не проливал на литургии слез во время призывания Святаго Духа: такое сильное осталось у него впечатление от воспринятой им в этом видении Тайны Христовой Жертвы.
Почитание и известность старца настроили против него нескольких насельников из числа братии, насчитывающей более чем сто человек. В результате козней этих завистников, только что прибывший на Казанскую кафедру архиепископ Никанор, не разобравшись в сути дела, удовлетворил прошение схиархимандрита Гавриила об увольнении его от должности наместника. Вскоре последовало обвинение старца в неумении вести монастырское хозяйство и даже (!) едва ли не в разорении обители... Не будем смущаться возведенными на старца гонениями, ближайшее рассмотрение всего дела безусловно оправдывает его, хотя святость и не нуждается в оправдании или защите человеческой. Много пришлось пережить незаслуженных обид престарелому старцу с мая по июнь 1908 года.
На этом фоне так трогательно участие в судьбе старца его духовных чад. Один из них - будущий священномученик Иувеналий (Масловский), бывший тогда игуменом Псковской Спасо-Елеазаровой пустыни, выхлопотал перевод схиархимандрита Гавриила к себе. Обитель очень нуждалась в опытном духовном наставнике и братия телеграммой просила преподобного Гавриила не отказывать ей в духовном окормлении. В конце июня схиархимандрит Гавриил приехал в Псков. Когда старец Гавриил подъехал к пустыни, то не смог удержаться от слез: у святых ворот монастыря его встречала вся братия с чудотворным образом Всемилостливого Спаса на руках, Господь утешал старца после тех душевных скорбей, которые ему пришлось пережить в родной обители, благоустроению и прославлению которой старец отдал четверть века! Уже по состоявшемся переводе в Спасо-Елеазаров монастырь, решением и расследованием особой казанской комиссии схиархимандрит Гавриил был полностью оправдан.
В Спасо-Елеазаровой пустыни старец Гавриил занялся усиленно Иисусовой молитвой, положив себе вычитывать ее 12 тысяч раз, кроме того, вычитывая положенные по Уставу службы: полунощницу с кафизмой, утреню, часы - 1, 3, 6, 9-й, вечерню с повечерием, келейное общее правило. Старец и здесь прославился как великий утешитель и помощник в скорбях. Те, кто слушался советов прозорливого старца, получал скорое утешение и помощь, те же, кто пренебрегал советами, горько платился за это. Так, одна девушка, которую преподобный Гавриил не благословлял поступать в Ильинскую монашескую общину, не послушалась и все-таки поступила, но там - обожглась, и вскоре скончалась от ожогов...
Весть о новом благодатном и прозорливом старце наводнила пустынь толпами богомольцев, коих в день у старца бывало до 150 человек. Кто искал разрешения от тягостных сомнений, кто - молитвенной помощи, кто приходил к старцу в надежде на чудесное исцеление от физических недугов. Как-то раз принесли на руках девочку 11-12 лет, обездвиженную уже три или четыре года. Мать девочки со слезами умоляла святого старца помочь и исцелить дочь. Старец благословил пойте в Елеазаровский собор монастыря и помазать больные ноги маслицем от лампадки у иконы Божией Матери. Несколько лет спустя одна девушка настойчиво добивалась встречи со старцем, и хотя тот был болен, ее допустили к нему. Девушка со слезами кинулась в ноги старцу. Оказалось, что это была та самая 12-летняя девочка, которая по молитве старца исцелилась и за несколько лет столь окрепла и выросла, что старец ее сразу и не признал.
Но более всего преподобный Гавриил пытался помочь нервнобольным, близким к отчаянию, сумасшествию. Он удивительно влиял на них своею кротостью и смирением. Иногда он приказывал больным подойти к нему сразу после его службы и приобщения Святых Таин. Когда больные подходили, он, показывая им свои руки, говорил: “Вот, эти руки сейчас держали Содержащего всяческая...”. И при этих словах крепко обнимал голову больного, мягко сжимая ее и трижды благословлял: “Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа”. Так, еще в Седмиозерной пустыни возложением рук после совершения Безкровной Жертвы, старец исцелил одного господина от сильной лихорадки. Часто, когда молитва помогала не сразу, старец накладывал на себя дополнительные обеты и тогда исцеление приходило. Эти обеты, конечно, сильно утруждали немощную плоть святого старца, но сильно укрепляли его дух.
Великая княгиня Елисавета и в этот Спасо-Елеазаров период церковного служения преподобного старца, не покидала своего духовного наставника. Она часто посещала пустынь, старец же, в свою очередь, по приглашению матери-настоятельницы, приезжал в Марфо-Мариинскую обитель милосердия, для наставления сестер обители. Когда духовные чада и почитатели старца, в виду слабости его здоровья и невозможности служить постоянно, расположились устроить ему домовую церковь, св.Великая княгиня Елисавета дала часть необходимой на это дело суммы, пожертвовала иконы на иконостас, подсвечники, облачения на престол и жертвенник. Торжественное освящение храма запомнилось всем... С этих дней старец весь отдался службе, которую не мог совершать без слез: “Не могу видеть Пречистого Тела Христова, обагренного Кровию. Ведь это - за нас все! И чувствую, прямо-таки чувствуются страдания Христовы и любовь-то его безмерная. Вот и не могу не плакать, хоть и удерживаю себя..”.
Это живое чувство Христа, переживание Его Искупительной Жертвы, которое доступно лишь стяжавшим дух святости, мира, любви и дар слезной молитвы, поражали богомольцев, и иногда маленькая домовая церковка просто содрогалась от рыданий молящихся, переживавших какое-то новое ощущением от молитвы. Однако, опасаясь, что такие службы могут послужить соблазном кому-то, старец стал ограничивать число служб, посещаемых паломниками.
Каждое лето к старцу съезжались многочисленные его духовные чада. С первых чисел мая и до конца августа в домике гостеприимного старца Гавриила не переставали бывать владыки, архимандриты, иеромонахи, студенты академий, преподаватели, чиновники, священники, люди “высшего света”, простолюдины, монахини различных монастырей, купцы и ремесленники. Часто к “родному батюшке” приезжали целыми группами, а миряне - даже семьями. Всем старец был рад, для всех оставался духовным и прозорливым наставником, умеющим утешить и помочь.
В 1915 году старец внезапно (видимо по знамению Свыше), сказал, что собирается в Казань: “Поеду в Казань - и там умру!” Это было в июле, а в августе военные события и внезапно пошатнувшееся здоровье старца, действительно, побудили келейников просить преп.Гавриила переехать в иное, более спокойное место. Старец выбрал Казань: 24 августа он навсегда покинул Спасо-Елеазарову пустынь и 27 августа прибыл в Казань, где остановился у своего духовного чада инспектора Академии архимандрита Гурия (Степанова). Старец совершенно определенно сказал, что приехал умирать. И, действительно, только месяц отделяет день его отъезда из Пскова от дня его блаженной кончины.
Последние земные дни старца проходили в пограничном состоянии полного сознания и беспамятства. Но даже тогда, когда окружающим казалось, что старец в беспамятстве, дух молитвы не покидал преп.Гавриила. Неоднократно слабеющая рука его пыталась подняться для крестного знамения, а иногда старец отчетливо произносил: “Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его”. Должно быть, старец жил своей внутренней жизнью и даже, быть может, “совершал свой последний подвиг предсмертной брани с искусителем рода человеческого”. Утром 24 сентября старцу прочитали исповедание грехов повседневное, по окончании которого преподобный Гавриил явственно произнес: “Прости мя, отче, и разреши грешника”. И добавил: “Спастися подобает многими скорбями”. Это были последние слова святого старца.
Старец Гавриил мирно почил о Господе в 23 часа 10 минут 24 сентября ст.ст. 1915 года. С этого момента началось непрерывное до самого погребения служение панихид и чтение Евангелия. Духовные чада из числа академической корпорации сменялись иноками Седмиозерной пустыни. Было решено похоронить старца в пустыни, в склепе под храмом св.Евфимия Великого, под тем храмом, строителем которого был сам схиархимандрит Гавриил.
Отпевание по полному чину 28 сентября совершали в академической церкви: четыре архиерея, пять архимандритов, иеромонахи из числа преподавателей и студентов Академии, более двадцати священнослужителей. На отпевание прибыла Великая княгиня Елисавета с сестрами своей обители. Когда гроб повезли в Седмиозерную пустынь, то перед всеми встречными храмами совершались литии, звучал погребальный колокольный звон. Вечером процессия с телом преподобного старца прибыла в монастырь. Обитель была освещена по пасхальному. Торжественно встреченный гроб почившего на руках братии был внесен в главный храм и тотчас началась великая панихида. Так, изгнанный из пустыни через наветничество и неправду этого мира, старец, по Промыслу Божьему, вернулся в родную обитель в еще большей славе, чем тогда, когда изгонялся. Теперь святость старца открылась перед чувствующей свою вину братией обители во всей своей полноте.
Память о преподобном старце Гаврииле и замечательных его духовных чадах с нежностью хранится как в нашем Отечестве, так и за пределами онаго. В Америке, Китае и даже Палестине, там, где Господь привел нести церковное служение духовным чадам и почитателям старца, сущим в рассеянии, сохраняется о преподобном Гаврииле память. Известности старца способствовала и написанная еще до революции архимандритом Симеоном (Холмогоровым), духовным чадом старца, удивительная книга о преподобном Гаврииле под названием “Един от древних”.
В Казанском крае почитание св.старца Гавриила не оскудевало и в годы гонений на Русскую Православную Церковь. Иеросхимонах Серафим (одним из последних оставшихся в живых насельников Седмиозерной пустыни) спас часть мощей преподобного старца, когда безбожники, разорявшие в 40-е годы храм св.Евфимия Великого, осквернили и погребение схиархимандрита Гавриила. Спасенные мощи, как драгоценную святыню, иеросхимонах Серафим тайно хранил, а позже, предчувствуя приближение своей кончины, передал Казанскому архиерею вместе с другой спасенной святыней - чудотворной Седмиозерной иконой Божией Матери Смоленской. Мощи старца Гавриила были положены в ковчежец и поставлены в Крестовом храме Архиерейского дома.
Народ очень почитал старца Гавриила, в рукописях распространяя его жизнеописание и проповеди. Как к великим святыням, приходили православные христиане поклониться месту разоренного храма и оскверненной могиле старца. Многие не знали, что часть мощей старца были спасены, но в народе жило твердое упование на то, что Господь не допустит нечестия и еще прославит старца и пустынь. Промыслительным образом сохранился в монастыре только один храм - тот, в котором почивали честные останки преподобного старца Гавриила. Сюда приезжают паломники из многих городов России, из ближнего и дальнего зарубежья.
В 1995 году комиссия по канонизации святых Казанской епархии направила в Синодальную комиссию по канонизации святых обстоятельные материалы к прославлению схиархимандрита Гавриила. Состоялось несколько заседаний Синодальной комиссии посвященных этому вопросу. А 25 декабря 1996 года на имя архиепископа Казанского и Татарстанского Анастасия поступило благословение Святейшего Патриарха Алексия II: “Ваше Высокопреосвященство! Синодальной комиссией по канонизации святых рассмотрены представленные Вами материалы о подвижнической жизни схиархимандрита Гавриила (Зырянова), старца Седмиозерной пустыни. Вашему Высокопреосвященству благословляется Нами совершить прославление в лике местночтимых святых Казанской епархии преподобного схиархимандрита Гавриила (Зырянова)”.
В настоящее время сохранившаяся часть мощей прп. Гавриила почивает в Седмиозерной пустыни и в Семинарском храме г. Казани, освященном в честь св. прав. Иоанна Кронштадтского.
Подготовил - Журавский А.В.
|
